Widgetized Section

Go to Admin » Appearance » Widgets » and move Gabfire Widget: Social into that MastheadOverlay zone

Традиция, которая рухнула

P1010141На 8 Марта у четы Женей Семеновых (ну, получилось так, что и муж, и жена носили благородные имена Евгений и Евгения) и их друзей четыре года назад установился бесспорный вариант празднования этого святого для каждой женщины дня. Очередная семья приглашала всю компанию, закупала продукты. А накануне, 7-го, мужики засучивали рукава, и кухню оглашали стук ножей, бряцанье крышек на кипящих кастрюлях, рев миксера, перемалывающего ингредиенты будущего блюда, шелест страниц кулинарных талмудов и перекличка поваров, перепоясанных пестрыми фартуками. С раннего утра 8-го все поздравлялись по семьям, а к обеду начиналась суматоха – мужья, прихватив детей, съезжались в одну из квартир, а принаряженные и благоухающие парфюмом дамы – в другую, напоенную ароматами блюд.

Меню традиционно содержалось в строгом секрете, и раз и навсегда было определено, что состоять оно должно из блюд нетрадиционных (то есть никаких надоевших «праздничных» голубцов, пельменей и жареных кур!), желательно экзотических и уж непременно вкусных.

Мужичкам было год от года все тяжелее – выберут вроде бы «необъезженные» их супругами блюда, ан на базаре необходимых ингредиентов-то и нет! Но уж когда им удавалось получить свежие виноградные листья для долмы, привезенные коллегой  из среднеазиатской командировки, или свежее мясо молодого барашка, не успевшее познать мрак холодильной камеры, или пакет свежего портулака – то радости их не было границ! А однажды брат одного из них, торговый моряк, привез из Японии целый чемодан тамошних специй и деликатесов. Так мужики потом неделю ходили, благоухая морем, йодом и неведомыми прежде пряностями.

Нынче никаких «вливаний со стороны» не ожидалось – никто не ездил в командировки, не ожидался из дальних рейсов, и в кошельках звенело и шуршало не слишком активно. Вместе и врозь уныло перебирали они страницы кулинарных книг, газетные вырезки и листки, выдранные  с мясом из журналов.

— Слушайте, а если это!.. – вдохновенно вскидывался Саня Потанин, самый молодой из них, обладатель хрупкой голубоглазой Люси, работающей, впрочем, заместителем директора стройтреста. – Ох, нет, где сейчас взять свежих омаров…

— А вот этот тортик с прослойками из желе, шоколада и взбитых сливок мы потянем, — гудел Юра, чья супруга из-за его ревности была вынуждена бросить работу. Юру можно было понять: кошачья грация, томные сливовые глаза и дымка пепельных волос над ясным лбом Ксении повергали мужиков, зашедших в архитектурную мастерскую, в шок. Особенно сокрушительно срабатывал контраст этой богини с громоздкими кульманами, торчащими локтями рейсшин и эверестами свернутых в гигантские трубы чертежей. Этакое видение, напоминающее тропининскую Лопухину, заставляло пивные животы – втягиваться, а мужественные сердца работать с мощностью парового молота, разгоняя загоревшуюся кровь по всему организму – причем без учета возраста и состояния здоровья пришельца.

Юра отгонял нахалов пачками и поодиночке, но самые наглые прорывались и умудрялись назначать свидания, дарить розы, обрызганные свежей росой, и всячески усложняли жизнь, приводя к бурным разборкам, иногда даже с битьем посуды. Наконец Ксюша сдалась, прочно засев на диване в обществе удивительно похожего на  нее мастью персидского кота Лоренцо. Они хорошо смотрелись вместе, и Юрино сердце таяло, когда он приходил домой, хотя прочие органы – руки, ноги, спина и особенно голова – гудели после двух работ. С детьми у них как-то не получилось, и эта дымчатая парочка была для могучего мужика сразу всех – женой, котом, детьми, подшефными, коих надо непрестанно холить и лелеять.

— Вот черт! – охнул еще один здоровяк в их компании, снимая со ступни рухнувший на нее «кирпич» — репринтное издание книги «В подарок молодым хозяйкам» 1894 года выпуска от Елены Молоховец. – Который год убеждаюсь – в этих молоховецких золотниках и цыбиках черт ногу сломит! Ну и тяжесть! Как бы и я ногу не сломал!

И, задрав ногу, стал ее ощупывать, на всякий случай поохивая. Вася имел жену-врача, и оба они слишком внимательно следили за своим здоровьем, не вынося, впрочем, мозг остальным. Но перед пиршеством все по Светиному настоянию глотали розовые таблетки «от обжорства» и дальше уже ели «от пуза».

— Кончай, Вась, дурить, — не выдержал его сосед, скромный инженер со скромного завода и с более чем скромной зарплатой. Зато жена у него была хоть куда – заводила в лыжных походах и шашлычных вылазках, рыбалках и поездках в лес «просто подышать». На природе она лихо растягивала аккордеон и роскошным голосом пела романсы вперемежку с так любимыми интеллигенцией блатными страданиями типа «Таганки».

Эта пара влилась в компанию последней и вызвала поначалу бурю на обычных и «деньрождественских» сходках – Маша, или Маня, как она представилась, принялась строить глазки всем мужикам подряд, невзирая на наличие в непосредственной близости   к ним законных жен, а к себе – законного мужа.

Однако, быстро поняв, что это у нее такой ритуал знакомства и дальше «глазок» дело не пойдет, что Маня обожает своего затюканного (впрочем, лишь на вид) Гену и троих детей, среди которых лишь близняшки были их общие, а первая дочка – персонально Манина, неизвестно от кого рожденная, все быстро успокоились и сжились с новой боевой подругой.

Кстати, именно Мане принадлежала идея этих девичников, за что остальная братия была ей глубоко благодарна. Поскольку первая такая встреча была на ее квартире, она и задала дальнейший тон, выйдя от соседки (куда ее услали мужики, чтобы не подсматривала) встречать расфуфыренных гостей в трико и мужниной рубашке. Сначала в суете коридора никто этого не заметил, как и потом, в комнате, где дамы обалдели при виде роскошно сервированного стола. И лишь позже, после ахов и охов, пахнущая парикмахерской Ксюша робко заметила:

— Ты что, Мань, не успела переодеться?

— А вы чего это, девки, вырядились, как в ресторан? – уставилась та на них. – Наш праздник, мы будем есть, пить, петь и беситься, а вы хотите трястись над тем, чтобы не ляпнуть себе на новый костюм?

И решительно распахнула двери шифоньера: — А ну, переодевайтесь!

С визгом и хохотом «девки» натянули на себя Генкины рубашки, футболки, его и Манины джинсы и трико и почувствовали себя просто, легко и свободно. Потом так и делали – на работу в прическе, сюда – тоже в приличном прикиде, а потом – кто в чем!

Ксюша и Светой забрались с ногами на диван и секретничали во всю глотку, пытаясь переорать ревущий магнитофон. Люся с хозяйкой тоже пытались его переорать, подпевая Газманову и «размахивая» «есаульскими» шашками. Женя Семенова намертво припала к стеллажу с книгами. Словом, каждый занимался чем хочет. А потом – м-м-м-м, потом было восхитительное обжорство!

С тех пор прошло несколько лет, но бараньи котлеты «Тегеран» в качестве первой приметы нового обычая остались в памяти навсегда (кусок баранины отбить, нашпиговать листиками мяты, сверху положить полсардельки и ломтик помидора, посыпать тертым чесноком и, скрепив спичкой, поджарить в растопленном жире).  Дамы наелись, напились, напелись, причем уважение к Маняше, «убившей» их своим аккордеонным мастерством, возросло неимоверно. Выпили, конечно, причем отдельный тост был за Маню, выдвинувшую гениальную идею этого праздника – «8 Марта – без мужиков!»

На какие только уловки не шли жены, чтобы выяснить, что же готовят их мужья на очередное пиршество!

— Слушай, Свет, я, кажется, знаю, — шептала Женя, прикрыв трубку, — залезла сейчас в свою поваренную книгу, а там закладка на жареной утке по-бирмански – ум-бе-джо.

— О, господи, а что это такое?

-Ну, в общем, это тушеная утка, фаршированная мясом, печенью, сухарями, зеленью, яблоками и всякими приправами.

— Так отлично, пусть делают эту бе-джо. Я не против, звучит вкусно.

Но на столе оказывалась вовсе не бирманская утка, которая лишь рассматривалась как один из вариантов, а рыба по-астурийски, то есть запеченная в вине, шоколаде и специях с шампиньонами.

— Во, мужики, нашел! – и Женя Семенов, которому выпала честь нынче отдать свое жилище под штаб-квартиру, а потом и место празднования, с пушечным ударом грохнул свой фолиант на журнальный столик. Присел и взволнованно начал читать вслух:  «Рулет «Ворон». Молодую телятину или молодую свинину с ребер отбить, выдержать 3 часа в пиве и гранатовом соке, натереть чесноком, посыпать перцем, положить нарезанный полосками отбитый шпиг, скрутить в рулет и перевязать. Тушить на медленном огне, через час смазать майонезом. Затем регулярно смазывать пивом, смешанным с майонезом. Готовое мясо облить коньяком (15 г) и поджечь. Гарнировать свежей грушей, зеленым горошком, сладким перцем». А, каково? Пойдет?

— Пойдет! – дружно решили все и переключились на закуски. Здесь больше повезло Сане Потанину, который откопал горячую закуску «Сюзан» — из шампиньонов, лука, моркови, майонеза, в запеченном виде засыпанную грецкими орехами и зернами граната. На следующее утро привычный звон ножей, кастрюль и падающей посуды заполнил кухню. В углу тихо ругался Юра, выковыривающий своими похожими на сосиски пальцами   зернышки граната. Его можно было снимать в боевике — он был весь заляпан красным соком, да еще и пару раз стрельнувшим ему прямо в глаз, и выглядел как Рэмбо после обстрела из пулемета. Ему в унисон матерились Женёк, лупящий молотком по мясу и по своим пальцам, и Саня, коловший грецкие орехи с тем же «успехом». Обладатель инженерного диплома Гена  стоял с секундомером около ревущего миксера, взбивающего сливки в густую пену. Вася рыдал над горкой лука. Словом, каждый был при деле.

Ровно в пять все было готово, а к половине шестого из разных концов города к подъезду стали собираться дамы, поджидая друг друга и уехавшую к маме хозяйку дома, чтобы вместе войти в эту пещеру Али-Бабы, в которую превратилась на один вечер скромная двухкомнатная квартира. Прошло минут 15, хозяйки все не было.

— Люсь, сходи, может, Женька нас дома ждет, — не выдержала Маня, которой аккордеон оттянул все руки.

— Никого, — принесла та нерадостную весть, — а как пахнет… даже через дверь аромат пробивается…

Постояли еще минут 20, когда, наконец, во двор влетела Женька, вся растрепанная и зареванная.

— Меня обокрали! В троллейбусе! Ключи! Прямо из кармана! – выкрикивала она сквозь рыдания. Толпа остолбенела.

— В милиции была? – первой пришла в себя суровая Маня и уже в сотый раз перевесила футляр с аккордеоном на другое плечо.

— Я зашла, а они мне говорят: «Ну и где мы ваши ключи найдем?» И смотрят как на дуру. Я и ушла.

— Та-а-а-к, праздника не будет. Будут суровые будни, — и Люся Потанина оценивающе посмотрела на водосточную трубу, по которой она, вероятно, собралась карабкаться на четвертый этаж.

— А где сегодня собрались наши мужички? – спросила Ксюша, нервно поправив воздушно-пепельную прядь.

— У нас, — ответила Света. – Во всяком случае, все Манины еще при мне приехали.

Женя, перестав всхлипывать, помчалась к соседке звонить мужикам. Та, видно, принялась ее успокаивать и отпаивать валерьянкой, потому что у собственного подъезда хозяйка появилась вместе с такси, из которого высыпали все мужики, кроме… Жени.

— А Женька где? Как же мы теперь домой попадем? – опять завелась Женя. – Надо его найти!

— Ну да, мы сейчас будем по улицам бегать, а там все блюда перестоятся, — саркастически заметил было Юрик. Но Саня пихнул его в бок, и тот замолк. Молчавший Вася решительно направился в подъезд, за ним потянулись остальные.

— Жень, ты не волнуйся, мы сейчас дверь выбьем, а потом новый замок поставим, я захватил, — стал успокаивать он безутешную хозяйку квартиры после того, как все имеющиеся в наличии ключи безрезультатно поерзали в замочной скважине. Мощный Юра разбежался и легко вышиб дверь, успев при этом подумать, что, слава Богу, лентяй Семенов так и не собрался поставить железную дверь.

Женя кинулась к телефону и уже на втором звонке настигла своего благоверного у его брата, причем Женя стоял уже одетый и собирался ехать в покинутую мужиками Васину квартиру. Быстро сориентировавшись, он сообщил, что отвезет к оставшимся без присмотра детям своего брата, и скоренько приедет.

Воспрянувшая Женя и пришедшие в себя гостьи потихоньку стали подтягиваться к завлекательному столу. Мужчины долго возились с замком, с косяком, который расщепился от удара, и старательно отводя взгляды от своего произведения – накрытого стола, стали прощаться.

Дамы задумались. Им почему-то не хотелось, чтобы их мужчины – защитники, помощники, мастера на все руки – уходили. Хотелось выразить им всю свою благодарность за то, что они примчались, все сделали, словом, выручили их. Ну, кто еще поступил бы так? И мужья не стали кривляться и отказываться, когда им предложили выпить за праздник.

Запыхавшийся Женя сначала долго пихал ключ в замок и не мог понять, почему он перестал подходить. А потом нажал кнопку собственного звонка. Компания, удобно расположившаяся за столом, на котором число тарелок-вилок-рюмок как-то незаметно быстро удвоилось, и уже успевшая пропустить не по одной первой, встретила его радостными воплями.

— Словом, так, — подвела итог вечера Маня, когда опустошившие стол, натанцевавшиеся и охрипшие от песен парочки стали собираться к Васе со Светой за детьми, а потом домой. – Традиция наша продержалась 5 лет и почила в бозе. Ничего, придумаем что-нибудь новое. Но имейте ввиду – готовить в этот день по-прежнему будете вы, и всегда так же вкусно. Понятно?

Довольные мужички ответили ей таким дружным ревом, что сосед снизу опять застучал по батарее. Чтобы заглушить этот неприятный звук, Маня вновь растянула мехи своего аккордеона, и хор из десяти голосов спел на прощанье любимую «Таганку».

Лариса Максимова.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс

Социальная сеть

Facebook

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *